Танковое сражение 6 10 июля 1941. Контрудар под сенно. Донесения и факты

Именно здесь в 50 с лишним километрах юго-западнее Витебска 6 июля 1941 года в жестоком кровавом бою сошлись не на жизнь, а на смерть более двух тысяч боевых машин СССР и Третьего рейха. А это более чем в два раза превышает количество техники, которая была задействована в боях на Курской дуге, где, согласно официальной советской версии, сражались 1200 советских и немецких танков и самоходных артиллерийских установок (кстати, по более поздним уточненным данным, их число не превышало одной тысячи с обеих сторон).

Впрочем, при любом раскладе получается, что танковое сражение под Сенно является поистине уникальным по количеству задействованной бронетехники за всю историю войн! Однако в отличие от Курской дуги, о которой написано великое множество книг и снято немало кинофильмов, о битве на Витебщине долгое время почти ничего не было известно.

К началу июля 1941-го ситуация на фронте для советской стороны складывалась критическая. После того как был взят Минск и практически разгромлены основные силы советского Западного фронта, в вермахте полагали, что дорога на Москву для них теперь открыта. В частности, 3 июля начальник германского генштаба генерал-полковник Гальдер записал в своем дневнике следующее: «В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил противника перед Западной Двиной и Днепром выполнена» ...

Однако генерал поторопился в оценках — вскоре вермахт ожидал неприятный сюрприз: 5 июля на пути к Витебску передовые немецкие части натолкнулись на ожесточенное сопротивление советских войск и были остановлены.

Но главным «сюрпризом» для немецких войск стал совершенно неожиданный танковый контрудар неприятеля в направлении Лепеля, который начался рано утром 6 июля. Перед двумя механизированными корпусами 20-й армии Западного фронта советское командование поставило задачу разгромить оторванные от основных сил танковые группы противника и остановить их наступление на Витебск.

Наиболее ожесточенное сражение в рамках контрудара произошло у небольшого города Сенно, где ревели тысячи моторов, выстрелы орудий слились в один многоголосый хор, а горящая броня щедро поливалась человеческой кровью. К концу дня советским танковым соединениям удалось полностью завладеть этим населенным пунктом. Однако удержать город оказалось непросто: на следующий день Сенно трижды переходил из рук в руки, но к исходу дня оказался все-таки под контролем советских войск.

8 июля немецкая сторона бросили на штурм города все имеющиеся у нее в этом районе резервы. После кровопролитных боев советским войскам пришлось оставить Сенно и отойти к шоссе Витебск – Смоленск. Тем временем часть советских танков продолжали наступление на Лепель. Возможно, им удалось бы закрепить успех, но противнику также удалось обойти советские позиции и 9 июля захватить Витебск. В результате еще до форсирования Днепра перед вермахтом была открыта прямая дорога на Смоленск, а затем и на Москву. Дальнейший смысл в продолжении контрудара автоматически отпадал, и командующий 20-й армией генерал-лейтенант Курочкин приказал приостановить наступление на Лепель.

Остатки советских частей отступили под покровом ночи, прикрываясь лесными массивами, однако многим так и не удалось вырваться из окружения. Кроме того, у многих бронированных машин закончились горючее и боеприпасы.


Причины поражения

В чем же причины неудачи советского Лепельского контрудара? По мнению историков и военных специалистов, главная из них заключается в слабой подготовке операции и отсутствии времени на получение необходимой разведывательной информации. Очень плохо была налажена связь, в результате чего участникам контрудара зачастую приходилось действовать вслепую.

Более того — значительной части советских танкистов пришлось вступать в бой буквально с колес. На момент поступления приказа о проведении контрудара многие части направлялись по железной дороге в Киевский особый военный округ, а некоторые эшелоны уже успели разгрузиться западнее столицы Украины.

Кроме того, по многим параметрам советская техника уступала бронетехнике Третьего рейха. Устаревшие танки Т-26, БТ-5, БТ-7, не могли успешно противоборствовать более современным немецким машинам. Советские моторы уступали немецким по мощности, а 20-миллиметровая танковая броня пробивалась снарядом любого калибра. Особенно положение усугубляли устаревшие бензиновые двигатели, из-за которых, по словам участников событий, советские танки горели как свечки. И несколько десятков Т-34 и KB ничего здесь не могли изменить.

Значительные потери советские войска потерпели и от активных действий немецкой авиации. Вот что писал в одном из своих докладов генерал-майор танковых войск Борзиков: «5-й и 7-й мехкорпуса дерутся хорошо, плохо только то, что их потери очень большие. Причем самые серьезные — от авиации...»


Итоги и уроки Сенно

Неудача танкового прорыва на Лепель привела к потере боеспособности двух советских механизированных корпусов, которых очень недоставало в ходе последующего Смоленского сражения. Кроме того, в результате этого поражения на Западном фронте образовалась огромная брешь, которой сразу же постарались воспользоваться немецкие ударные соединения. Потери были поистине невосполнимы.

По подсчетам современных специалистов, в ходе указанного контрудара советская армия потеряла свыше восьмисот танков и около 5 тыс. солдат и офицеров. Однако и противоположная сторона оказалась изрядно потрепанной.

Несмотря на то, что Лепельский контрудар и не достиг своей цели, советским танковым частям удалось временно отбросить противника на 40 километров в сторону Лепеля и несколько дней оборонять занятые рубежи, оттянув на себя значительный резерв неприятеля. В результате чего немецкие войска потеряли целую неделю, и наступательный темп вермахта первых дней войны сильно замедлился.

Еще одним косвенным итогом Лепельского контрудара стала постепенная перестройка Красной армии. Согласно Директивному письму от 15 июля 1941 года, кроме решения о расформировании неповоротливых мехкорпусов ставился вопрос о необходимости перехода к системе небольших армий в пять, максимум шесть дивизий без корпусных управлений и с непосредственным подчинением дивизий командующим армий.

Какие же уроки можно извлечь из опыта тех дней? Наверное, в первую очередь то, что не всегда получается сразу «бить врага на его территории», как обещала довоенная советская пропаганда. Несмотря на то, что с тех пор прошло почти 70 лет, тема эта не теряет актуальности, особенно в то время пока «дружественное» нам НАТО все ближе подбирается к нашим границам... Не случайно в наши дни пример Сенно уже широко рассматривается при подготовке современных российских танкистов и вошел в ряд специализированных пособий.

Однако до сих пор даже в Белорусском государственном музее истории крайне мало материалов, касающихся Лепельского контрудара: на небольшом стенде представлены лишь несколько фотографий и скромный макет танка.

Карта боевых действий в ходе Лепельского контрудара

Дату 10 июля 1941 года историки считают днем окончания битвы под Сенно, еще более известной как .

По состоянию на 6 июля 1941 года основные силы Западного фронта были успешно разгромлены Вермахтом в Белостокском и Минском котлах, а немецкие ударные танковые и механизированные соединения начали продвижение к рекам Западная Двина и Днепр с целью начала нового наступления на Московском направлении.

Немецкие солдаты рассматривают советский тяжелый танк выпуска мая – июня 1941 года и химический (огнеметный) танк ХТ-130 из 18-й танковой дивизии 7-го механизированного корпуса, брошенные на дороге Сенно – Богушевское из-за поломки или отсутствия горючего. В дальнейшем танк КВ-2 был перетащен в Богушевское

Для того чтобы сорвать планы немцев Ставка Верховного главнокомандующего в срочном порядке перебросило на этот участок фронта два свежих механизированных корпуса.

Прибывший на Западный фронт маршал Тимошенко С.К. отдал директиву нанести удар по прорвавшимся немецким танковым соединениям в общем направлении на Островно и Сенно.

Советский легкий экранированный танк , уничтоженный во время боев у Сенно. Танк имеет характерные отличия машин выпуска 1939-1940 года. Экранировка подобного типа производилась во время советско-финской войны, несколько экранированных танков Т-26 имелись в составе 18-й танковой дивизии 7-го механизированного корпуса Западного фронта

Слабое взаимодействие между подразделениями в бою, отсутствие связи, недостаточная поддержка авиации, а также умелая оборона немцев, в избытке насыщенная ПТО, все это привело к тому, что действие 5-го и 7-го механизированных корпусов РККА возымели лишь локальный успех. Потеряв за 4 дня боев большую часть танков и личного состава, остатки советских мехкорпусов, которым удалось избежать окружения, отошли в район Орши и заняли оборону вместе с пехотой.

Таким образом, советский контрудар закончился полной неудачей. Сковав действия частей РККА, немецкий 39-й моторизованный корпус форсировал 8 июля Западную Двину тремя дивизиями в районе Уллы, а 9 июля 20-я танковая дивизия 39-го мотокорпуса 3-й танковой группы Г. Гота едва ли не походным маршем вошла в Витебск.

Немецкие солдаты фотографируются рядом с подбитым на дороге Сенно-Лепель советским двухбашенным танком образца 1931. В группе немецких солдат на снимке имеется два санитара. В левой башне тело погибшего члена экипажа танка. В лобовой части в районе люка механика-водителя имеется пробоина. Машина, предположительно, из состава 5-го механизированного корпуса 16-й армии Юго-Западного фронта

Сейчас можно с уверенностью сказать, что удар двух мехкорпусов РККА под Сенно был абсолютно бессмысленным, практически никакого урона немцам он не нанес и даже не остановил их дальнейшего продвижения, как об этом истерически писали советские источники. Подразделения из состава танковой группы Г. Гота заняли Витебск по плану, и даже при этом не особо напрягаясь. А вот РККА понесла катастрофические потери в танках и квалифицированных танкистах, что негативно сказывалось в боях на протяжении всего 1941 года. К тому же фронт оказался ослабленным, и последующие бои за Смоленск это показали необычайно ярко.

Памятник на реке Черногостница, где сражалась советская 14-я танковая дивизия

В сражении под Сенно участвовало вдвое больше танков, чем под Прохоровкой

Лет 15 назад, будучи собкором республиканской газеты, я вынужден был часто ездить в столицу, иногда – на служебной машине, которая была придана сразу нескольким корреспондентам, использовавшим ее по очереди. На пути в Минск водитель обычно сворачивал на стоянку возле мемориального комплекса «Хатынь», и мы наскоро перекусывали в придорожном кафе. Был там и большой ресторан, который, кажется, назывался «Партизанский бор», но туда мы не заходили: он предназначался для высоких гостей и богатых туристов, и меню там было изысканным и дорогим. Кроме того, вкушать деликатесы поблизости от сожженной вместе с жителями деревни казалось мне святотатством.

Во время одной из таких остановок я незаметно затесался в группу туристов, чтобы вместе с ними послушать экскурсовода. Тем более, что на этот раз им оказался сам директор музея «Хатынь и Курган Славы» Анатолий Белый, с которым я был знаком по Минску, когда он работал в музее Великой Отечественной войны, где работала и моя однокурсница по филфаку, впоследствии кандидат исторических наук Татьяна Грошева.
После экскурсии мы с А. Белым отошли в сторону, разговорились. И я сказал ему, что узнал недавно из одной центральной российской газеты, что деревню Хатынь сожгли, собственно, не немцы, а полицаи, выходцы с Украины.

Я знаю об этом давно, - согласился директор музея, - но должен повторять официальную версию.
И тут, услышав, наверное, о чем разговор, в диалог вмешался один из туристов, коренастый, очень худой старик с характерными следами ожогов кожи на лице и руках.
- Всю правду о войне никогда не скажут, - вступил он в беседу. – Знаете ли вы, ученые люди, где и когда было крупнейшее в танковое сражение?

Озадачил он нас таким вопросом.
- На Курской дуге, - не задумываясь, ответил я.
- Под Прохоровкой, на Белгородском направлении, - уточнил дипломированный историк Анатолий Белый.
- Моб вашу ять с этой Прохоровкой, - замысловато возмутился старик. Спекшаяся кожа на лбу побелела, он полез в пиджак за папиросами, медали на груди звякнули, и я мысленно отметил на его орденских планках ленточки «Красной Звезды» и «Красного Знамени».

Далась вам эта Прохоровка, - продолжал он. – Да там с обеих сторон было от силы восемьсот танков, хотя врут, что больше тысячи. А под Сенно, где был я в сорок первом, сошлось две с лишним тысячи танков и самоходных орудий. Только нас там раздолбали и погнали на восток, поэтому пишут про Курскую дугу и Прохоровку. А про Сенно молчали и будут молчать.

При мне был карманный диктофон, я включил его и записал нервную речь ветерана. Он утверждал, что в начале войны, в первых числах июля 1941 года, был командиром танка и попал в составе 5-го корпуса 20-й армии генерала Курочкина в битву с немецкой танковой армией, где с обеих сторон было не меньше 2 тысяч боевых машин. И было это 6 июля 1941 года, за 2 года до битвы под Прохоровкой, о которой рассказывается во всех учебниках истории и военных мемуарах советских полководцев. А вот из того, что наговорил тогда на мой магнитофон бывший танкист, следовало, что танковое сражение под Сенно было действительно уникальным по количеству противоборствующих машин. И одним из самых больших по числу жертв со стороны советских войск.
- Наши танки были слабее немецких во всех отношениях, - говорил участник Сенненской битвы. – И моторы уступали немецким по мощности, и броня была тоньше, и пушка похуже. А главное, у немцев уже хватало опыта. Перли они на нас уверенно, били снарядами с ходу, и наши танки горели, как свечки. Моя машина была подбита минут через десять после начала боя, - рассказал старик. – Механик-водитель погиб сразу, а я обгорел, но успел выбраться из танка. Все наши, кто уцелел тогда, попали в окружение, а после того, как вышли из него, в нашем полку осталось всего шесть танков и около двадцати человек раненых. Отступали кое-как сперва до Дубровно, потом – до Смоленска, а оттуда нас отправили под Москву, где наш корпус был переформирован.
Вернувшись в Витебск, я перенес запись с кассеты на бумагу и уже назавтра, как обещал, почтой отправил текст Анатолию Белому. Вскоре получил от него ответ.

«Судя по всему, старик говорил чистую правду, - писал историк. – Я нашел подтверждения правоте его слов. В шеститомной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг. (т. 2, 1961 г., с. 40) сообщается, что 6 июля 1941 года войска 20-й армии, которой командовал тогда генерал-лейтенант П.А.Курочкин, предприняли контрудар из района Орши по войскам 3-й танковой группы (по нашей классификации – армии) немцев. В контрударе участвовали 7-й и 5-й танковые корпуса, которые имели около 1 тысячи танков. Примерно столько же машин имела и 3-я танковая группа противника. Вот и выходит, - писал А.Белый, - что с обеих сторон в сражении участвовало около 2 тысяч танков – вдвое больше, чем под Прохоровкой. В той же книге сказано, что «в жестоких боях наши механизированные корпуса нанесли врагу большие потери и отбросили его на 30-40 км в сторону Лепеля. Но возле Сенно немцы бросили в контрнаступление 47-й моторизованный корпус». Именно здесь, надо полагать, - писал Анатолий Белый, - и произошла та битва, о которой в Хатыни рассказывал нам ее участник. И, судя по тому, что сообщается о ней в официальной истории, это была действительно самая крупная танковая битва Великой Отечественной войны, а следовательно, - и Второй мировой, и всех войн ХХ века. Другое дело, что итоги ее были для советской стороны незавидные. Как сообщается в упомянутом издании, «до 15 атак в день выдерживали наши войска, а затем им пришлось вырываться из окружения и отступать».

Далее в письме А.Белого было следующее: «Советские источники о наших потерях в том сражении не сообщали, но если действительно все наши танки погибли (а в этом сомневаться не стоит), то можно смело говорить о не менее чем 5-ти тысячах погибших - солдат и офицеров. В других капитальных трудах по истории войны, - писал А. Белый, - о танковой битве под Сенно уже ничего нет. Правда, в 12-томной «Истории Второй мировой войны 1939-1945 гг.», изданной при Л. Брежневе, на странице 46 тома 4-го битва под Сенно расценивается как обычный «контрудар наших войск силами 5-го и 7-го механизированных корпусов 20-й армии генерала П.А.Курочкина по дивизии 3-й танковой группы немцев на лепельском направлении в районе Сенно». О количестве танков и жестокости боев – ни слова. Все завуалировано военной терминологией и так мудрено изложено, что даже историку трудно понять».

Тогда, 15 лет назад, историку Анатолию Белому было трудно понять это смутное изложение фактов. Но с позиции нашего нынешнего опыта все очень даже понятно. Другое было время, другие идеологические установки. Каждое слово о войне подвергалось цензуре Главпура – Главного политического управления Министерства обороны СССР.
В тех просеянных цензорами книгах уже ничего не изменить. Но нам, современным белорусам, грешно замалчивать тот несомненный факт, что самая крупная и жестокая танковая битва ХХ века развернулась не где-нибудь, а на Витебщине, под Сенно… И главе нашего независимого государства надо бы не устраивать торжественное открытие музейного комплекса вымышленной непонятно для чего «Линии Сталина», а порадеть об увековечении героев, павших под Сенно в неравном бою с гитлеровскими бронированными полчищами. Правильно, что президент Беларуси возлагает цветы под Прохоровкой в России. Но почему бы не возложить цветы и под Сенно, где горели, как свечки, советские танки и где до сих пор нет хотя бы скромного знака в память о той страшной, великой битве моторов и людей?

Давно пора отдать должное подвигу танкистов, сложивших головы за родную землю, за свободу потомков. Уважение к их памяти послужило бы не лишним вкладом Беларуси в увековечение трагических и славных страниц общей истории Европы и мира.

В связи со сложной обстановкой, которая сложилась в начале июля 1941 года, командование Западного фронта предпринимало меры, направленные на создание устойчивой обороны по берегу Западной Двины в районе Полоцкого укрепрайона и на недопущение прорыва вражеских войск у Сенно, Орши, в междуречье Березины и Днепра.

На этом рубеже действовали части 39-го- 47-го вражеских моторизованных корпусов, входившие в состав 3-й и 2-й танковых групп. Сплошного фронта на-ступления у них не было, что характерно для начального периода войны.

Чтобы выправить положение, на рубеж перебросили войска 19-й армии, под командованием И.С. Конева. Но железнодорожный транспорт был перегружен, и сосредоточение соединений этой армии затягивалось. Надо было упредить прорыв моторизованных корпусов врага в район Витебска. В связи с угрозой такого прорыва Военный Совет Западного фронта с согласия ставки принял решение - войсками 20-й армии, которой командовал генерал-лейтенант П.А. Курочкин, нанести контрудар в направлении Сенно - Лепель. Общая глубина удара планировалась более 100 километров.

Для разгрома лепельской группировки, которая оценивалась, как главная, командующему 21 армией ставилась задача силами 5-го и 7-го механизирован-ных корпусов нанести контрудар в направлении Сенно с дальнейшим развити-ем успеха 7-го механизированного корпуса на Кублики, а 5-го - на Лепель.

6 июля в 5 часов 17-я, 13-я танковые и отряд 109-й мотострелковой дивизий выступили колоннами по назначенным маршрутам.

Вначале гитлеровцы не оказывали сопротивления, однако войска продвигались слишком медленно. Шел проливной дождь, на раскисших дорогах созда-вались пробки. С подходом к рубежу Масюки, Обольцы танковые дивизии встретили организованное сопротивление передовых частей 47-го моторизо-ванного корпуса. Стремительной атакой наши войска сбили вражеские отряды и к 20 часам продвинувшись на глубину 14-16 км, вышли на рубеж: 17-я танко-вая дивизия - Серкути, Будино; 13-я - Замошье, Обольцы; отряд 109 мото-стрелковой дивизии - 7 км западнее Вязьмичи.

Утром 7 июля командиры танковых дивизий выслали вперед по одному пе-редовому отряду, уничтожая отдельные очаги сопротивления, они продвину-лись до рубежа Уздорники, Антополье, где встретили организованную оборону.

8 июля войска корпуса возобновили наступление. 17-я танковая дивизия, не-смотря на сильное воздействие авиации, прорвали оборону противника и в те-чение дня успешно продвигались вперед. К 18 часам 34-й танковый полк вел бой на рубеже Спечки, Дубняки, прикрывая открытый фланг корпуса с севера. 33-й танковый и 17-й мотострелковый полки, тесно взаимодействуя, сражались на рубеже ст. Гразино, Топино.

В 16 часов 8 июля 17-я танковая дивизия немцев, при поддержке авиации, с направления Сенно осуществила мощную контратаку по правому флангу 17-танковой дивизии нашего мехкорпуса. Главный удар пришелся по 34-му танко-вому полку, вспомогательный - по правому флангу 33-го танкового полка. В течение трех часов в районе Дубняки, ст. Гразино, Мал. Белица шел ожесто-ченный танковый бой. Понеся потери в танках, фашисты вынуждены были от-казаться от наступления на Мал. Белицу.

Наступая вдоль железной дороги, немцы к исходу дня в районе Будно Ряс-но отрезали тыловые эшелоны с горючим и боеприпасами.

Таким образом, в результате предпринятого противником удара войска корпуса были поставлены под угрозу окружения. В течение 9 и 10 июля они ве-ли оборонительные бои.

10 июля 5-й мехкорпус приказом штаба 20-й армии был выведен из боя и со-средоточен севернее Орши.

В результате боев 8-10 июля в районе Цотово 5 мехкорпус имел потери: 13 танковая дивизия - 82 танка, 11 машин, 3 трактора, 1 бронемашина; 17- танкова дивизия - 44 танка, 8 тракторов, 20 машин; корпусные части - 111 бронемашин, из них застряло в болотах 20% машин.

В общей сложности потери в людях и технике составили 60%.

Сложные и трудные бои вели части 7-го механизированного корпуса.

5.07.41 г. части 7-го мехкорпуса совершили марш двумя эшелонами в на-правлении р. Черногостинки. Колонны беспрерывно подвергались бомбежке и обстрелам авиации.

Кроме бомб и пулеметов немцы с самолетов сбрасывали на нашу технику бочки с фосфорной жидкостью и горючим. Нашей авиации в воздухе не было. Поэтому большие потери с нашей стороны во многом объясняют действия вражеской авиации.

В течение ночи с 5.07.41 г. на 6.07.41 г. все части заняли исходное положение для наступления в лесах и рощах восточнее р. Черногостинка.

Утром 6.07.41 г. командир 27 ТП майор Романовский группой и тяжелых и легких танков, совместно с пехотой и артиллерией провел боевую разведку противника, расположенного по западному берегу р. Черногостинка. После не-удачной атаки танки отошли в исходное положение, пехота осталась на восточ-ном берегу реки. В этой разведке погиб Герой Советского Союза капитан Ха-раборкин.

7.07.41 г. 14-й мотострелковый полк утром начал наступление на передний край противника и захватил противоположный берег реки, медленно продвига-ясь на запад. В 6.30 27 и 28 танковые полки вышли с исходных позиций в атаку.

В это же время на артпозиции, НП артиллерии, на развернутый резерв ко-мандира корпуса, который был на восточном берегу р. Черногостинка, и про-рвавшиеся в глубину обороны танки 27 ТП, на гаубичный артполк дивизии и частей в районе Островно налетели пикирующие бомбардировщики и истреби-тели противника, которые последовательно, волнами бомбардировали танки и пехоту, нанося им значительные потери. Все же танки 27 и 28 ТП, перешедшие через реку Черногостинка, проникли в глубину на 3-5 км, но встреченные из рощ сильным противотанковым огнем вынуждены были отойти на исходные позиции.

К 17.00 7.07.41 г. уцелевшие танки и подразделения сосредоточились на вос-точном берегу р. Черногостинка. Противник непрерывно бомбил переправы и танки КВ. Группа танков 27 ТП во главе с командиром полка майором Рома-новским прорвалась через противотанковую оборону противника, ушла в глу-бину обороны. 27 ТП ввел в бой 51 танк. А всего в бою 7.07.41 г. участвовало 126 танков: из них КВ -1, Т-34 - 24. В бою было потеряно свыше 50% танков и более 200 человек убитыми и ранеными.

8 июля командованию 7-го корпуса стало известно, что противник, сосредо-точив севернее Сенно большие силы, перешел в наступление. Там действовали 17-я танковая дивизия немцев и воздушный десант (численностью до пехотного полка) высаженный 5 июля, вооруженный крупнокалиберными пулеметами "Эрликон".

Надо было сдержать, сковать танковые дивизии в районе Сенно. 14-я и 18-я танковые дивизии перешли в наступление с севера на юг.

Вводя в бой новые механизированные части, враг наращивал силы в районе Сенно с каждым часом. Командование 7-го корпуса приняло решение: частям корпуса с боями отойти в район переправы через реку Оболянку у деревни Ст-риги.

Бои под Сенно 8 июля приобрели характер так называемого "слоеного пи-рога" - образовалось несколько рубежей наступления и обороны подразделения противника, попавшие в окружение, ринулись на прорыв.

Ожесточенные бои в районе Сенно выявили перевес сил на стороне против-ника. Нашей 14-й танковой дивизии грозило окружение. Лесными дорогами части 14-й танковой дивизии пробились на восток через Корданы, Короли и за-няли оборону в районе Лиозно.

Как и при контрударе, в оборонительных боях части 7-го и 5-го мехкорпу-сов проявили высокую боевую выучку, стойкость, неукротимое стремление воинов к победе над врагом. Общие результаты боев свидетельствовали, что 5-й и 7-й мехкорпуса в основном выполнили поставленную перед ними задачу: в течение четырех суток, ведя наступательные и оборонительные сражения, из-матывали врага (нанеся ему большой урон), заметно снизили ударную силу 47-го и 39-го моторизованных корпусов противника, замедлили его продвижение на линию обороны по Западной Двине и Днепру.

В танковых боях перевес оказался на стороне врага. Это объясняется тем, что его авиация безраздельно господствовала в воздухе и от бомбовых ударов наши части несли потери в танках.

Хотелось бы так же отметить, что это было одно из крупнейших танковых сражений в истории Великой Отечественной войны. На 6 июля 1941 г. в бой было выведено 13 и 17 танковыми дивизиями 613 танков (5МК), а 14 и 18 тан-ковыми дивизиями 801 танк (7 МК).

За бои на реке Черногостинке 7.07.41 г. были представлены к правительст-венным наградам 25 человек, в том числе командир батареи, старший лейте-нант Джугашвили Яков Иосифович (сын Сталина).

Основными недостатками в организации контрудара на лепельском и сен-ненском направлении являются:

Из-за того, что на подготовку боя было отведено мало времени штаб 5-го мехкорпуса не имел возможности организовать тесное взаимодействие с 7-м мехкорпусом. К тому же контрудар 5-го и 7-го мехкорпусов не поддержи-вался активными действиями стрелковых соединений армий, а также авиа-цией;

Материально-техническое обеспечение наступления корпусов было органи-зовано недостаточно четко, с большими перебоями, так как тыловые части и подразделения в это время еще не прибыли к месту назначения;

Командиры и штабы дивизий и полков 5-го и 7-го МК не имели практиче-ского опыта организации и ведения боя;

Привлекаемые для контрудара корпуса не действовали вне тактической свя-зи, самостоятельно на разных направлениях;

Боевые действия свидетельствуют о высокой активности наших войск в первый месяц войны. Боевой опыт начального периода войны по применению механизированных корпусов был использован советским командованием в дальнейшей борьбе, позволил определить их роль и место в оборонительных и наступательных операциях фронтов и армий.

В связи со сложной обстановкой, которая сложилась в начале июля 1941 года, командование Западного фронта предпринимало меры, направленные на создание устойчивой обороны по берегу Западной Двины в районе Полоцкого укрепрайона и на недопущение прорыва вражеских войск у Сенно, Орши, в междуречье Березины и Днепра.

На этом рубеже действовали части 39-го и 47-го вражеских моторизованных корпусов, входившие в состав 3-й и 2-й танковых групп. Сплошного фронта наступления у них не было, что характерно для начального периода войны.

Чтобы выправить положение, на рубеж перебросили войска 19-й армии, под командованием И.С. Конева. Но железнодорожный транспорт был перегружен, и сосредоточение соединений этой армии затягивалось. Надо было упредить прорыв моторизованных корпусов врага в район Витебска. В связи с угрозой такого прорыва Военный Совет Западного фронта с согласия ставки принял решение - войсками 20-й армии, которой командовал генерал-лейтенант П.А. Курочкин, нанести контрудар в направлении Сенно - Лепель. Общая глубина удара планировалась более 100 километров.

Для разгрома лепельской группировки, которая оценивалась, как главная, командующему 21 армией ставилась задача силами 5-го и 7-го механизированных корпусов нанести контрудар в направлении Сенно с дальнейшим развитием успеха 7-го механизированного корпуса на Кублики, а 5-го - на Лепель.

6 июля в 5 часов 17-я, 13-я танковые и отряд 109-й мотострелковой дивизий выступили колоннами по назначенным маршрутам.

Вначале гитлеровцы не оказывали сопротивления, однако войска продвигались слишком медленно. Шел проливной дождь, на раскисших дорогах создавались пробки. С подходом к рубежу Масюки, Обольцы танковые дивизии встретили организованное сопротивление передовых частей 47-го моторизованного корпуса. Стремительной атакой наши войска сбили вражеские отряды и к 20 часам продвинувшись на глубину 14-16 км, вышли на рубеж: 17-я танковая дивизия - Серкути, Будино; 13-я - Замошье, Обольцы; отряд 109 мотострелковой дивизии - 7 км западнее Вязьмичи.

Утром 7 июля командиры танковых дивизий выслали вперед по одному передовому отряду, уничтожая отдельные очаги сопротивления, они продвинулись до рубежа Уздорники, Антополье, где встретили организованную оборону.

8 июля войска корпуса возобновили наступление. 17-я танковая дивизия, несмотря на сильное воздействие авиации, прорвали оборону противника и в течение дня успешно продвигались вперед. К 18 часам 34-й танковый полк вел бой на рубеже Спечки, Дубняки, прикрывая открытый фланг корпуса с севера. 33-й танковый и 17-й мотострелковый полки, тесно взаимодействуя, сражались на рубеже ст. Гразино, Топино.

В 16 часов 8 июля 17-я танковая дивизия немцев, при поддержке авиации, с направления Сенно осуществила мощную контратаку по правому флангу 17-танковой дивизии нашего мехкорпуса. Главный удар пришелся по 34-му танковому полку, вспомогательный - по правому флангу 33-го танкового полка. В течение трех часов в районе Дубняки, ст. Гразино, Мал. Белица шел ожесточенный танковый бой. Понеся потери в танках, фашисты вынуждены были от-казаться от наступления на Мал. Белицу.

Наступая вдоль железной дороги, немцы к исходу дня в районе Будно Рясно отрезали тыловые эшелоны с горючим и боеприпасами.

Таким образом, в результате предпринятого противником удара войска корпуса были поставлены под угрозу окружения. В течение 9 и 10 июля они вели оборонительные бои.

10 июля 5-й мехкорпус приказом штаба 20-й армии был выведен из боя и сосредоточен севернее Орши.

В результате боев 8-10 июля в районе Цотово 5 мехкорпус имел потери: 13 танковая дивизия - 82 танка, 11 машин, 3 трактора, 1 бронемашина; 17- танкова дивизия - 44 танка, 8 тракторов, 20 машин; корпусные части - 111 бронемашин, из них застряло в болотах 20% машин.

В общей сложности потери в людях и технике составили 60%.

Сложные и трудные бои вели части 7-го механизированного корпуса.

5.07.41 г. части 7-го мехкорпуса совершили марш двумя эшелонами в направлении р. Черногостинки. Колонны беспрерывно подвергались бомбежке и обстрелам авиации.

Кроме бомб и пулеметов немцы с самолетов сбрасывали на нашу технику бочки с фосфорной жидкостью и горючим. Нашей авиации в воздухе не было. Поэтому большие потери с нашей стороны во многом объясняют действия вражеской авиации.

В течение ночи с 5.07.41 г. на 6.07.41 г. все части заняли исходное положение для наступления в лесах и рощах восточнее р. Черногостинка.

Утром 6.07.41 г. командир 27 ТП майор Романовский группой и тяжелых и легких танков, совместно с пехотой и артиллерией провел боевую разведку противника, расположенного по западному берегу р. Черногостинка. После неудачной атаки танки отошли в исходное положение, пехота осталась на восточном берегу реки. В этой разведке погиб Герой Советского Союза капитан Хараборкин.

7.07.41 г. 14-й мотострелковый полк утром начал наступление на передний край противника и захватил противоположный берег реки, медленно продвигаясь на запад. В 6.30 27 и 28 танковые полки вышли с исходных позиций в атаку.

В это же время на артпозиции, НП артиллерии, на развернутый резерв командира корпуса, который был на восточном берегу р. Черногостинка, и про-рвавшиеся в глубину обороны танки 27 ТП, на гаубичный артполк дивизии и частей в районе Островно налетели пикирующие бомбардировщики и истребители противника, которые последовательно, волнами бомбардировали танки и пехоту, нанося им значительные потери. Все же танки 27 и 28 ТП, перешедшие через реку Черногостинка, проникли в глубину на 3-5 км, но встреченные из рощ сильным противотанковым огнем вынуждены были отойти на исходные позиции.

К 17.00 7.07.41 г. уцелевшие танки и подразделения сосредоточились на восточном берегу р. Черногостинка. Противник непрерывно бомбил переправы и танки КВ. Группа танков 27 ТП во главе с командиром полка майором Романовским прорвалась через противотанковую оборону противника, ушла в глубину обороны. 27 ТП ввел в бой 51 танк. А всего в бою 7.07.41 г. участвовало 126 танков: из них КВ -1, Т-34 - 24. В бою было потеряно свыше 50% танков и более 200 человек убитыми и ранеными.

8 июля командованию 7-го корпуса стало известно, что противник, сосредоточив севернее Сенно большие силы, перешел в наступление. Там действовали 17-я танковая дивизия немцев и воздушный десант (численностью до пехотного полка) высаженный 5 июля, вооруженный крупнокалиберными пулеметами "Эрликон".

Надо было сдержать, сковать танковые дивизии в районе Сенно. 14-я и 18-я танковые дивизии перешли в наступление с севера на юг.

Вводя в бой новые механизированные части, враг наращивал силы в районе Сенно с каждым часом. Командование 7-го корпуса приняло решение: частям корпуса с боями отойти в район переправы через реку Оболянку у деревни Стриги.

Бои под Сенно 8 июля приобрели характер так называемого "слоеного пирога" - образовалось несколько рубежей наступления и обороны подразделения противника, попавшие в окружение, ринулись на прорыв.

Ожесточенные бои в районе Сенно выявили перевес сил на стороне противника. Нашей 14-й танковой дивизии грозило окружение. Лесными дорогами части 14-й танковой дивизии пробились на восток через Корданы, Короли и заняли оборону в районе Лиозно.

Как и при контрударе, в оборонительных боях части 7-го и 5-го мехкорпусов проявили высокую боевую выучку, стойкость, неукротимое стремление воинов к победе над врагом. Общие результаты боев свидетельствовали, что 5-й и 7-й мехкорпуса в основном выполнили поставленную перед ними задачу: в течение четырех суток, ведя наступательные и оборонительные сражения, изматывали врага (нанеся ему большой урон), заметно снизили ударную силу 47-го и 39-го моторизованных корпусов противника, замедлили его продвижение на линию обороны по Западной Двине и Днепру.

В танковых боях перевес оказался на стороне врага. Это объясняется тем, что его авиация безраздельно господствовала в воздухе и от бомбовых ударов наши части несли потери в танках.

Хотелось бы так же отметить, что это было одно из крупнейших танковых сражений в истории Великой Отечественной войны. На 6 июля 1941 г. в бой было выведено 13 и 17 танковыми дивизиями 613 танков (5МК), а 14 и 18 танковыми дивизиями 801 танк (7 МК).

За бои на реке Черногостинке 7.07.41 г. были представлены к правительственным наградам 25 человек, в том числе командир батареи, старший лейтенант Джугашвили Яков Иосифович (сын Сталина).

Основными недостатками в организации контрудара на лепельском и сенненском направлении являются:

Из-за того, что на подготовку боя было отведено мало времени штаб 5-го мехкорпуса не имел возможности организовать тесное взаимодействие с 7-м мехкорпусом. К тому же контрудар 5-го и 7-го мехкорпусов не поддерживался активными действиями стрелковых соединений армий, а также авиацией;

Материально-техническое обеспечение наступления корпусов было организовано недостаточно четко, с большими перебоями, так как тыловые части и подразделения в это время еще не прибыли к месту назначения;

Командиры и штабы дивизий и полков 5-го и 7-го МК не имели практического опыта организации и ведения боя;

Привлекаемые для контрудара корпуса не действовали вне тактической связи, самостоятельно на разных направлениях;

Боевые действия свидетельствуют о высокой активности наших войск в первый месяц войны. Боевой опыт начального периода войны по применению механизированных корпусов был использован советским командованием в дальнейшей борьбе, позволил определить их роль и место в оборонительных и наступательных операциях фронтов и армий.